....Прощай, Москва
С тяжелым сердцем скопировал я завершающие заметку слова в её название...
Нашей машине перегородили дорогу два автомобиля, обычный и патрульный: они стояли так, чтобы заблокировать возможность проезда. Возле гражданской легковушки топтались две девушки, очевидно составлявшие компанию милицейским, один из которых неторопливо направился к нашему джипу, помахивая у бедра полосатой палочкой.
Случилось это часов в 10 вечера в тёмной аллейке лесопарка, ведущей из американского городка в Покровском-Стрешневе к Волоколамскому шоссе, откуда рукой подать до Ленинградского проспекта, куда мы и направлялись. Мы, естественно остановились, милицейский подошел к дверце водителя, Алексей, сидевший за рулем, опустил стекло. Дальше последовал такой диалог:
- Предъявите документы – права, путевой лист.
- Пожалуйста! Вот они...
Сержант помусолив бумаги с минуту в руках:
- А где право на проезд по этой аллее?
- Какое? Вот путевка, вот маршрут...
- Вы что, не знаете, что эта аллея находится в ведомстве префектуры Орехов-Зуево? За проезд без разрешения положен штраф до 7 тысяч рублей.
- Так я же всегда здесь езжу и никогда никто не требовал специального разрешения!.. Может пропустите?
- Нет!
Документы водителя оставались в руках сержанта, его напарник, продолжавший непринужденно беседовать с девушками, только изредка поглядывал в нашу сторону. Ситуация начинала проясняться.
- Сколько? 500 рублей хватит? – Алексей потянулся за кошельком.
Сержант кивнул. Документы Алексея вернулись в его руку, освободившуюся от пятисотрублевой бумажки. Милицейская машина проехала несколько метров, открыв проезд по аллее.
- Сволочи! – бурчал Алексей, - нет на них управы: сколько газеты не пишут – всё без изменения, как грабили, так и грабят.
- Алеша, не огорчайся, давай я дам тебе эти 500 р.? У них же зарплата, говорят, мизерная, вот и подрабатывают...
- На всех не напасетесь, вот меня только за эту неделю тормознули второй раз... И каждый раз – плати!
Этот сюжет вспомнился мне, когда я готовил заметки к новой книге Льва Бердникова «Щеголи и вертопрахи». Причем тут это? Да вот причем: связь униформы и нравов российской старины оказалась столь прочна, что сохраняется она и поныне, спустя три столетия... Ну вот - не пришло же водителю в голову спорить с лихоимцем в милицейской форме, или даже просто просить у него квитанцию.
И, чтобы завершить тему, добавлю только это: по исследованиям, обнародованым на днях, первое место в России по степени корумпированности традиционно занимают люди в мундирах – сотрудники милиции, от постовых, призванных контролировать уличное движение, до генералов, руководящих службами в центральном аппарате МВД.
Дела...
А еще - такое. Пустяк, забыть бы...
Покупая новую «сим-карту» к мобильном телефону я замешкался у стойки, уточняя новый "план" телефонных разговоров – на минуту, ну две, не больше. «Да сколько можно!.. И торчит, и торчит!…», - слышу за спиной. Звучало так, что, дай им волю – мне бы, думаю, точно не сдобровать, отметелили бы по первому разряду. - Люди, - обращаюсь я к ним, покидая палатку, - ну откуда в вас столько злобы?!... - и, не оглядываясь, притворил за собой дверь.
А ещё...
Рядом с Домом кино пытаюсь разменять сотню долларов в киоске, пристроенном к парадному входу в соседний дом: "Разменяйте, пожлуйста, - ведь ещё пять минут до вашего перерыва, верно?" - обращаюсь к беседующей по телефону девице за стеклом. Вот же оно, расписание, на стене. Пытаюсь протянуть ей банкноту в окошечко - резко опускается заслонка, едва не задев мне руку. Всё...
Да надо ли вспоминать эти, мелкие, даже вовсе пустяковые мои досады и огорчения, когда у одного близкого мне человека едва не отняли помещение его театра, где за десятки лет он поставил не счесть сколько спектаклей. А у другого - созданный им на пустом месте в центре столицы процветащий ночной клуб-ресторан, о чём я уже рассказывал в других главах. Оба, кажется, в тот раз отбились...
Это - о тех, кто на виду, и кто успешен. А сколько их, других, чьи жизни так же неотделимы от нынешних реалий российского бытия и ими определяются - разве что масштаб не тот.
И после каждой встречи я отмечаю перемены в друзьях, отдаляющие нас - всё дальше и дальше. Другие они... да и могло ли быть иначе? Не их вина в этом. И не моя. Потому что они живут там, а я, вот уже четвертый десяток - нет. Грустно всё это.
А еще...
Аптека. Небольшая очередь к прилавку, у стоящих - в руках рецепты. Передо мной старушка в потертом жакете, она протягивает в окошко бумажку - там перечислены названия лекарств: "Сколько стоит... а это?.. а это?... А дешевле "от средца" нет?" - "Нет, ничего нет!"
Старушка, свертывает бумажку, кладет в карман, и немного потоптавшись у витрины с лекарствами, ссутулившись медленно идет к выходу. Моя очередь, оставляю рецепт на какое-то снадобье: привезу его в Штаты для знакомых - не впрок им пожилым, россиянам в недалеком прошлом, американские лекарства. Прошла минута, не больше, оборачиваюсь к дверям - вижу удалявшуюся спину старушки. Догнать?.. Вернуть?... Ну почему не хватило у меня духа предложить заплатить за нее, пока она стояла рядом! - ведь копейки какие-то... Деликатность помешала, что-ли?
Я долго вспоминаю потом этот эпизод, коря себя за нерешительность. А сколько их, таких старушек...
Или - еще это сохраняется в памяти. Нужны цветы - без них навестить вдову близкого товарища неловко, прошу водителя остановить машину у метро: здесь перед входом расположились тётеньки с цветами, аккуратно уложенными в плетеные корзины и хозяйственные сумки. Выбираю подходящий случаю букет, достаю деньги, передаю женщине - она поднимет глаза: "Спасибо большое!".
Мы улыбаемся друг-другу, опрятная, подобранная со вкусом, далеко не новая одежда смотрится на ней, я бы сказал, элегантно, выделяя из проходящих в метро, из группы расположившихся рядом женщин с корзинами. Взгляд интеллигентного человека - кто она, учительница?... научный сотрудник?... бугалтер?... Протягивая мне букет, она добавляет смущенно, как бы извиняясь: "Вот, вырастила - куплю собачке чего-нибудь вкусненького, побалую её." Собачке ли?..
Итак, прощай, Москва - Ленинградка, Шереметьево... Таможня с тщательным "шмоном" чемоданов, благополучно пройдена. Почти благополучно: я везу с собой несколько десятков книг - своих, это вместо гонорара, на что московское издательство охотно согласилось, еще бы!...
- Перевес! - торжествующе, как мне показалось, отмечает на выходе к границе таможенник (...или - кто?), оформляющий багаж и билеты. Пытаюсь объяснить: это не коммерческий груз, и не просто багаж - показываю книгу со своим портретом на обложке. Господи, ну хоть бы улыбнулся! - молча выписывает китанцию, оставляя чемодан рядом с лентой - транспортером. Бегу к кассе, выстаиваю небольшую очередь, - но и всё же, времени-то до отлета остается совсем немного.
Уф... кажется успеваю. Граница: молодая женщина в форме пограничника рассматривает мой паспорт:
- А, так вы живете в Америке? – Поздоровался-то я с ней по-русски, она поднимает глаза. - Ну и как там?
- Что - как?...
- Ну, наши как там устраиваются. Как живут?
- Да по-разному, - отвечаю ей, - как и здесь: кто-то лучше, кто-то хуже.
То, что я услышал от нее в ответ, меня совершенно ошарашивает. Мне - не знакомому ей, неизвестно кому, она сдавленным шопотом:
- Не говорите! - Не поднимая головы, шлёпает печать на паспорт, кладет его на отделяющий нас барьерчик, и договаривает. - Здесь... – опустили нас ниже плинтуса!
Я и выражения такого не слышал.
Теперь услышал...
И ты, послушный им народ...
Да такой уж послушный?
Спустя два года, тот же водитель, Алексей мне рассказывал:
"Останавливает меня орудовец – проверка документов, права, путевка и все такое прочее… в отличе от прошлых лет, он вооружен портативным устройством, на котором пробивает мое имя и выясняется, что на мне висит неоплаченный штраф – небольшой, надо было оплатить в прошлом месяце, да все откладывал – завтра, послезавтра, так и не собрался.
Обнаружив это, орудовец заметно оживляется: «Так… я должен тебя задержать и отвезти в отделение – а там заплатишь в четверном размере, да еще и продержат неизвестно сколько – может и до завтра!», - и выжидательно смотрит на меня. – «Платить будешь сейчас?» «Не буду – не имеешь права ни задерживать меня, ни штрафовать – только приставы могут», - отвечаю ему.
Напор орудовца заметно снижается: "Ладно, плати часть сейчас – и отпущу." - "Не буду…" - "Ну, хоть сколько нибудь дай... Да ты что мужик, - уже просящим тоном орудовец, – дай хоть сколько нибудь. Мужик, тебе что, жалко денег?"
Алексей, захлопнув дверь кабины, рассказывет он, не отвечая, тронулся, оставив орудовца… Честное слово, я не придумал ничего, не добавил от себя ни слова в этом рассказе водителя.
Надо бы снова город, дождит... разве что вызвать такси? Подожду... глядишь - сын «подбросит» машину с Алексеем, что надежнее всего. Час, другой у телевизора: приметил в анонсе, вот - надо бы посмотреть... или это... мимо! - целые программы сняты с эфира. А так - официальные новости чередуются с популярными "Хочу жениться" и бандитскими сериалами, к чему и мой приятель, бывший калифорниец, руку приложил – продюссирует нечто милицейское, серия за серией, успеха ему...
Милицейское?... - пожалуйста! "Петровка 38" - это уже сайт в интернете, открываю рубрику "Новости" - 7383 заголовка: "...Санитарка украла зарплату коллеги... Ограбление почты на востоке столицы... В Парке "Дружба" задержали двух грабителей... Грабитель напал на женщину в подъезде дома... Аферист получил кредит по чужому паспорту... Задержан похититель иконы из храма... Разбой проезде Стратонавтов... Арестован устроивший стрельбу на юго-востоке столицы... Задержан гражданин, напавший на медсестру с отверткой... Похитили больше 100 тысяч из банкомата.. Обезврежена интернациональная преступная группа, напавшая на ювелирный салон..." Это выдержка из сводок за одни сутки, из первой сотни заголовков. Продолжать? Выключаю компьютер.
Пресса: начинаю с "Почты читателя" - пишут вконец отчаявшиеся россияне. И ведь печатают их крик, видно и газетчикам всё стало «до фонаря», не сажают же. Хотя, бывало, закрывали даже и сами издатели своё детище: "Простите, не досмотрел!..." - как это было с журнальчиком, в рубрике "Сенсации" поместившим текст о вероятной любовной интриге в самых высоких (выше не бывает) эшелонах власти. Нет больше того журнальчика.
Или, вот: появилась в интернете заметка, абзац из которой позволю себе здесь процитировать, уж очень по теме...
"Посмотрите вокруг - все ненавидят всех. "Продавщица из Средней Азии обвесила - вон из России! Мерседес с мигалкой проехал на красный свет - сжечь его! Инженеру, работающему в "Доме-2", оторвало руки - так ему и надо, собаке, нечего в "Доме-2" делать!"
Люди вокруг ненавидят узбеков, богачей, бомжей, болельщиков "Спартака" или ЦСКА, депутатов "Единой России", геев. Люди ненавидят власть и ненавидят оппозицию, ненавидят полицию и армию, готовы вцепиться друг в друга в метро из-за места на скамейке или специально затормозить у турникета, чтобы потом подраться с тем, кто попытался пройти следом без билета."
Автор - мой тёзка и даже фамили отчасти схожи - Александр Поливанов. На другой день хотел вернуться к заметке - нет её. Все остальное того же автора в архиве "Ленты" - пожалуйста! А этой - нет. Стерли - только не из памяти прочитавшего, а тем более - не из сознания там живущего. Не из жизни.
Но осталась в "Живом Журнале" фраза "Ксюши" - Ксении Собчак, девицы неоднозначной репутации, приведу и её: "Придя в ЖЖ, первое, с чем я столкнуась, это потоки всепожирающей тупой, а, главное, совершенно ничем не подкрепленной ненависти...". И дальше: - "... В чем-то обиженые и испуганные, необразованные и обобранные, одураченные государством и ближними, поэтому и злые." Это она о пользователях интернета, но - не только.
Или - вот... Кончаловский: "Ужаснемся самим себе" - назвал Андрон свой блог в интернете. Пересказывать - душа болит. "Я буду говорить об ужасном в руской реальности", - предупреждает он. "Россия приближается к демографической и моральной катастрофе...". И цифры, цифры... Вот некоторые: вымирание населения - 160 место в мире по продолжительности жизни... 154-е - по уровню коррупции... 50% населения - за чертой бедности... Только не ради этих цифр я обратился здесь к блогу Кончаловского - цифры широко известны. Но вот его фраза: "Я вижу толпы недовольных раздраженных лиц и чужих людей, которые боятся друг-друга" - вот зачем я привел сегодня его слова.
Но это - сегодня. А тогда - день за днем...
- Тебе-то что до этого всего? - говорил я себе. Казалось бы, и правда, - что? Ну, приехал, побыл... повидал близких, заглянул в ЦДЛ, на премьеру нового фильма на Васильевской в Доме кино, обнялся там и там с приятелями. Знаю ведь: скоро домой! - так нет.... Приходит тревожащее ощущение, будто вот и ты становишься частицей той жизни, принадлежишь ей - как никогда не уезжал. Сквозь кожу проникает!
И ведь правда - сквозь кожу: знаком мне кто-то, пробывший там год с перерывами, работа позвала, - другим он вернулся. Это после почти сорока лет ото дня его эмиграции. Кожа, что ли, тоньше оказалась? Хотя, может, и раньше он был другой... Живёт он в другом городе и видимся мы нечасто. Только замечаю: при наших, ставших редкими, встречах перестаю я понимать его в чём-то, очень для меня важном. Наверное, и он - меня: вот и тем общих почти не осталось - совсем, как с друзьями там. Да и виделся ли я с ними?
Но вот... я дома, едва занес чемодан, влючаю телевизор - глазам не верю: на центральных улицах города колонны москвичей: "Требуем от власти честных выборов!". Еще где то... еще где-то... И комментарий власти: "...Ну да - таковы издержки демократии". Издержки, значит... Честное слово, грустно это понимать.
На этой мысли можно было бы и остановиться, только не покидает чувство – будто пытаюсь найти сам перед собой оправдание: отчего я, коренной москвич, любивший свой город, как наверное не смогу уже полюбить любой другой, - отчего я больше не хочу там быть даже и малое время. Не от того же только, что на улицах грабят (а где - не?), и не из за того только, что мздоимцы таможенники...
А ведь там дорогие мне люди - друзья, родные. Те, кто пока там: пока - потому что сохранились сегодня не все мои сверстники.
Такая жизнь...
Прощай, Москва?
1 Comments
ephraim:
interesno. spasibo, davno ya v Moskve ne bil, a vot vash rasskaz pochital i kak budto snova tam pobival
Report Abuse