Back to Written Stories

image of author

Где и как я встретил первый день Великой Отечественной войны 1941-45 г.г.

Iosif Serebrennikov's story posted on June 16, 2012 at 7:20 pm. Iosif emigrated from Moscow, Russia to Los ANgeles, United States in 1995

Ровно через неделю мы будем отмечать 71-ю годовщину начала Великой Отечественной войны (ВОВ), в связи с чем я хочу поделиться своими воспоминаниями об этом отнюдь нерадостным, но незабываемом  дне.


         Мне после этого памятного дня пришлось пройти по нелёгким дорогам войны, как говориться, от звонка до звонка, принимать участие в боях на Юго-Западном фронте в её начале, остаться в числе сотен тысяч бойцов и командиров Красной армии в печально знаменитом «Киевском котле» после «героической» обороны города-героя Киева, случайно выжить в Холокосте, полтора года сражаться в соединении партизанских отрядов Черниговской области под командованием Дважды Героя Советского Союза А.Ф. Фёдорова, а после его расформирования, в связи с освобождением территории Красной армией, принимать участие в тяжелых боях по окончательной  деблокаде Ленинграда, в котором я получил тяжелое ранение и остался инвалидом на всю жизнь.


         В 1940-ом году после окончания мной 10-ти классов средней школы и в соответствии с новым законом о всеобщей воинской повинности я был призван на срочную службу в Красную армию. На момент моего поступления в воинскую часть мне ещё не было 18-ти лет. Попал я на службу в железнодорожный полк, дислоцированный в Киеве. Вскоре место дислокации полка было изменено на Жмеринку.


         В апреле 1940 года перед строем полка нам был зачитан приказ о выходе полка на полевые учения и на следующий день под звуки полкового оркестра мы покинули расположение части и в пешем строю отправились на место назначенных учений, которыми оказалось Вампнярка, Западная Украина. По прибытии туда мы в роще на окраине вышеуказанного населённого пункта разбили палаточный лагерь. Переночевав на брошенных на сырую землю матрасах нас наутро вывели на трассу предстоящих учений, где нам объявили, что нам предстоит построить широколейную железную дорогу Вапнярка-Ямполь-Черновицы. Этой стройке партия и правительство придавала важное государственное значение и стройка должна была быть завершена в сжатые сроки. Тут же каждому из нас были выданы штыковая лопата и одноколёсная тачка и отведен участок в резервной зоне будущей дороги из которой мы должны брать грунт для возведения насыпи.  Колышками были обозначены участки индивидуально каждому бойцу роты. Грунт из резерва следовало погрузить на тачку и по настилу из досок доставить его на трассу. Учитывая то, что рельеф местности был гористый (предгорье Карпат) поднимать тачку с грунтом местами приходилось на довольно большую высоту. Нормы выработки были в соответствии с общесоюзными нормами на такие виды земляных работ и составляли в зависимости от рельефа и типа грунта от 10 до 14-15 кубометров за смену. Кто не справлялся с нормой оставался вместе с командиром отделения, чтобы её выполнить, невыполнение нормы не допускалось.


         Если учесть, что наша учебная рота была укомплектована исключительно из лиц с высшим и средним образованием не приспособленным к тяжёлому физическому труду землекопа. В самом начале этих работ значительная часть состава  роты из-за непосильных работ попала в госпиталь и на нас оставшихся в строю легла тяжесть отработки за госпитализированных сослуживцев.


         Я не знаю какую роль в стратегических планах Генштаба РККА занимала эта стройка, но видимо очень важное так как на правом и на левом флагах от нас работали другие полки железнодорожных войск, а вскоре нам на помощь прибыла 13-я бригада железнодорожных войск, отозванная из Дальневосточного военого округа.


         Видимо прав Виктор Суворов, доказав в своих скандально нашумевших произведениях «Ледокол» и «День М» о планах Сталина нанести превентивный удар по фашистской Германии, но не успел, так как Гитлер его опередил.


          Рабочий день у нас начинался с подъёма в 5 часов утра и  выходом на трассу. Завтрак, обед и ужин нам доставляли прямо на трассу. На приём пищи отводилось 15 минут и сразу за работу. Перекуры, как обычно принято в армии, не было. Курильщики курили без отрыва рук от лопаты или тачки.


         Рабочая неделя у нас была, как тогда в Союзе, шестидневная. Однако этот выходной был не полностью в нашем распоряжении. Подъём был на час позже, завтрак и работа на трассе до 12-ти часов полудня, а по  возращении в расположение два часа политзанятий. Остаток времени до отбоя был в нашем распоряжений. После такой тяжелой рабочей недели это было явно недостаточно и новую рабочую неделю мы начинали неотдохнувшими. Естественно это отражалось на производительности нашего труда. Его падение компенсировалось ненормированным рабочим днём в течение недели, практически ежедневно. Наш рабочий день длился не восемь часов, а в потора- два раза дольше. В действительности мы работали на трассе от зари до зари, в расположении мы нередко являлись заполночь. В таких каторжных изо дня в день условиях мы дотянули до 22 июня 1941-го года.


         В это воскресение, нас подняли на час позже обычного, нас встретило яркое солнечное утро макушки лета. После завтрака мы отправились на трассу, а вернувшись с неё в 12 часов полудня уселись на поляне на опушке рощи где стояли наши палатки и начались, как всегда, накачивание нас текущей политикой. Тема занятий тогда была политика и экономика Германии. Ведущий занятия замполит лез из кожи вон, доказывая, что наш партнёр фашистская Германия ведёт согласно марксистско-ленинской идеологии на полях Западной Европы освободительную войну против англо-французских агрессоров.


         После перекура мы снова вернулись на эту поляну, чтобы продолжить слушать нашего замполита. Правда, не все внимательно могли слушать этот бред, сказывалось переутомление, кто спал, а кто писал письма домой. Надо отдать должное нашему лектору он не обращал на них внимание.   


         Примерно в середине этого часа мы услышали зычную команду нашего комбата: дежурный объявите тревогу! Кто спал был соседями разбужен, а кто писал письма поспешил бросить это занятие и все устремились через поляну к нашим палаткам, где хранились наши давно нечищенные и несмазанные личные оружия, винтовки, и выстроились на аллее напротив наших палаток. Нам было приказано быстро свернуть палатки и приготовиться к смене места дислокации, куда и зачем нам не объяснили. Единственный вопрос, который мы задали стоящим перед нами капитану и старшине это брать ли колышки, которыми палатки крепятся к почве. На это последовал недоумевший нас ответ: колышки не брать и более того территорию не убирать, а палатки и прочее имущество быстро погрузить на подводу, которая была в нашем распоряжении для доставки нам на трассу питания. Большинство из нас решили, что нас срочно перебрасывают на другой возможно более ответственный участок трассы.


         Мы быстро разобрали наши палатки, погрузили их и ещё какое имущество и отправились на станцию узкоколейки Вапнярка. На станции нас встретила празднично разодетая толпа, играла гармошка, под её мелодию публика, по большей части женщины, лихо отплясывала. Из этой праздничной толпы нам сообщили, что началась  война с Германией. Накануне в этот день в 12 часов дня с этим сообщением по радио выступил Молотов. Услышав это сообщение мы закричали «Ура», но не отнюдь от того, что началась война, а потому, что мы посчитали, что этим положен конец нашему каторжному труду. Наше «Ура» было отнюдь не в диссонансе с окружавшей нас лихо отплясывающей праздничной толпой.


         Наша радость была понятна, но чему  радовались местные жители для меня долгое время была непонятна. Как можно радоваться войне, которая всегда простому народу приносит не радость, а только большие страдания и горе невосполнимых людских и материальных потерь(?) !


         Гораздо позже я понял, что народ Западной Украины, вкусив «блага», которые им принесли на своих штыках «освободители» с надеждой ждали немецкие войска, которые их освободят.


         Прибыв в расположение части в Жмеринку мы застали пустые казармы, полк ушёл на фронт.


         Нашу учебную роту собрали в ленинскую комнату. Командир в звании полковника зачитал поимённо распределение каждому из нас. Я и два моих сослуживца получили распределение в железнодорожную комендатуру станции Станислав (ныне Иванофранковск). Мы тут же отправились на вокзал в Жмеринку и на следующий день скорый пассажирский поезд доставил нас на место назначения.


         Так мне запомнилось 22 июня 1941-го  года, которое я по настоящее время, спустя семьдесят один год, забыть не могу!


0 Comments