Back to Written Stories

image of author

ПО ДОЧЕРНЕМУ ПРИЗЫВУ

Leonid Kogan's story posted on July 13, 2012 at 3:14 pm. Leonid emigrated from Kiev, Ukraine to New York, United States in 1997

История Леонида Когана, майора Советской армии, образцового отца двух дочерей и деда восьмерых внуков (Записала и отредактировала Наоми Зубкова).


Я родился в 1935 году в Чернобыле. Там прошло мое детство. Когда война закончилась и мы вернулись из эвакуации, мне было 10 лет. Тогда многим моим сверстникам хотелось походить на воинов-победителей с фронтовыми наградами. Быть военным – было почетно. Мы хотели приносить пользу. И когда я почти со всеми пятерками заканчивал школу, то твердо знал, что буду военным. Мой папа участвовал в Великой Отечественной войне, но других военных в семье не было.Мечта моя сбылась. Я прослужил 27 лет, даже закончил академию, куда меня, еврея, ни за что не хотели принимать: трижды я успешно сдавал вступительные экзамены, но оставался за бортом.Важно понимать, что до вступительных экзаменов в академию допускают не всякого. Туда направляют лучших из лучших. Вот таким лучшим меня трижды признавали. И разумеется, я был коммунистом, иначе со мной в академии вообще никто бы разговаривать не стал.В первый раз командир полка направил меня в академию – как передового офицера, сэкономившего колоссальные государственные деньги: локационная станция, которой я командовал, дважды перевыполнила моторесурс, что сберегло государству миллионы долларов. Я сдал все экзамены, мое вступительное сочинение о службе в армии было признано лучшим, но места в рядах курсантов мне не нашлось...В самом конце службы я получил большую хорошую квартиру в Киеве, а после демобилизации - пенсию. Мы очень хорошо жили, я работал. Казалось бы, чего еще желать – живи-наслаждайся…Не тут-то было.В апреле 1991 года две наши уже взрослые дочери резко переменили налаженную было жизнь. Обе заканчивали вузы: старшая – Киевскую консерваторию, младшая - романо-германский факультет Тверского государственного университета. Но перед самым окончанием, не получив дипломов из-за боязни застрять в стране после распределения, наши дочери отправились в Америку учиться в религиозной школе ХАБАД-Любавич.Забегая вперед, скажу, что в 1997 году окончательно перебрались в Америку и мы с женой. И сделали мы это фактически из-за детей.


Проучились в иешиве наши дочери совсем недолго:  они не получали удовлетворения от изучения традиций, составлявших основу курса, многого вообще не воспринимали. Но домой возвращаться они не собирались – и сдали экзамен в Туро-колледж, куда их приняли как Коэнов на бесплатную учебу. Правда, здесь уже им пришлось самим снимать себе квартиру – и совмещать учебу с работой. Ира освоила профессию маникюрши, Галя – официантки, продавщицы.В 1994 году мы с женой впервые приехали в Америку - на хупу нашей младшей в манхэттенской синагоге. Галя вышла замуж за религиозного парня, тоже киевлянина, мастера спорта по плаванию – в Советском Союзе входил в десятку лучших пловцов.Очень скоро мы стали приезжать в Америку с женой по очереди – нянчить внука. Галя пошла учиться в университет, и без нашей помощи ей было трудно справляться.


Мы приехали по беженской программе в ноябре 1997 года.Сомнений, колебаний не было никаких. Если бы наши девочки решили поселиться где-нибудь в страшной Африке, мы бы и туда за ними поехали. Нас совершенно не волновало, какой будет наша жизнь, для нас самое главное было - помочь детям.Кстати, когда мы нянчили первого внучка Дэвида-Яакова, вышла замуж и наша старшая дочь Ирина.Второй раз жена ехала сюда, груженая книгами: всю русскую классику на себе тащила и даже доллара на тележку в аэропорту не позволила себе потратить. Волоком баулы тянула. Сейчас-то мы видим, что эти книги есть в любой бруклинской библиотеке…Американскую жизнь мы по-настоящему постигали, только когда приехали насовсем. Одно дело жить в гостях, зная только домашние хлопоты, и другое – беготня по местным офисам, без знания языка. Все это море бумаг, смысла которых не понимаешь… К счастью, Ирочка была в это время относительно свободна, мы остановились поблизости от нее в Квинсе, и она помогала нам с оформлением.Это была немалая нервотрепка и даже своего рода унижение. Жена у меня врач, к ней дома все всегда относились с уважением, называли по имени-отчеству – Эмилия Геннадьевна. А тут в какой-то конторе слышит окрик - «Эмилия!». Она даже не сразу поняла, что это к ней обращаются…Самой большой проблемой было отсутствие английского. Несколько месяцев мы ездили заниматься в NYANA. Постепенно обзавелись знакомыми и начались наши университеты: слушали советы, подсказки более опытных иммигрантов. Дети прошли совсем другой путь, они, конечно, могли помочь нам с переводом бумаг, поддержать морально и материально, но нашей – беженской – специфики они не знали.Получили фудстэмпы, начали сами ходить в магазины. И тут же нас предупредили: «Вас, новых иммигрантов, видно издалека, так что в магазине Pioneer вас обязательно обманут – проверяйте receipts». И ведь действительно обманывали...


Потихоньку жизнь налаживалась. Я даже немного давал частные уроки – учил игре в шахматы. Я же мастер спорта. Некоторые родители понимали, что наряду с игрушками, тряпками, компьютером детям полезно и нужно за шахматами посидеть: ведь эта игра – модель жизни. Возраст моих учеников рахный, от 5 до 18 лет.Я и в Киеве шахматам обучал. После армии главным моим делом было преподавание допризывной подготовки, военного дела в техникумах, в школах. Параллельно там же вел шахматные кружки. Опыт у меня более 30 лет, есть и шахматная библиотека, которую я с собой привез. Так что прибыл сюда я во всеоружии.Понятно, никакой уверенности в том, что в Америке удастся преподавать шахматы, не было. А вот поди ж ты, получилось. Однако это дело у меня побочное. Главное – помогать дочерям.


Живу я здесь с удовольствием: могу распоряжаться своим временем, делать то, что мне хочется, что нравится, что я считаю полезным и важным. Для нас с женой самое важное - дети и внуки.Эта страна платит мне пенсию, и я это очень ценю. Ведь там я работал всю жизнь, – но по праву заработанную пенсию Украина м не не платит…Я люблю Америку и горжусь тем, что живу здесь.Мы с женой и Америку посмотрели, и заграницей побывали. Раньше это нам было недоступно: Союз был закрытым государством, жену с дочкой дальше Болгарии не выпускали.Дочки устроены, работают очень тяжело, как все молодые люди. Но они довольны, не ропщут.Ира, закончившая консерваторию, на время переквалифицировалась в компьютерщики, но когда спрос на программистов пошел на спад, вернулась к  музыке – учится в колледже на музыкального работника.Младшая закончила колледж, освоила  физиотерапевтические методы и работает вместе с мужем в собственном офисе в собственном же доме на Лонг-Айленде.На внуков мы богаты – у нас их восемь.Галочка, та, которая физиотерапевт, стала религиозной. У нее шестеро детей. Детки – чудесные, наша радость и наша забота.Старшая – не религиозная, у нее двое детей.Так что у нас, родителей, есть возможность сравнивать религиозное и светское воспитание.Наша задача – принять то, что приняли они, не мешать им, а помогать. И мы как сознательные родители так и поступаем. Конечно, в религии мы многого не понимаем, но приветствуем то, что они смогут продолжить наше еврейское дело, передадут Традицию новым поколениям.


Я о своем еврействе в старой жизни тоже не забывал. Из-за моего еврейства мне в армии не давали роста: как закончил академию в чине майора, так и демобилизовался майором. Хотя все мои друзья – полковники и генералы.Ладно бы просто чинами и званиями обделяли, но и издевались славные командиры надо мной, как могли. А я был вынужден терпеть: люди, которые не выдержали такого отношения и ушли из армии досрочно, остались без пенсии. Теперь представить себе трудно, что пришлось мне вытерпеть за 27 лет армейской службы.Зато теперь моя жена зажигает свечи по субботам, мы не едим сала… Соблюдаем заповеди по мере возможности. Все еврейские праздники отмечаем в доме дочери. Немало знаем о нашей еврейской истории и традиции. Дочь учит этому своих детей и нас заодно.Мы живем в получасе ходьбы от нашей младшей, так что в праздники и по субботам можем бывать у нее, не нарушая религиозных установлений.Я очень доволен своей судьбой. Рад, что наши внуки стали продолжением нашего народа. Рад, что мы помогаем в этом нашим детям, что мы живем не напрасно – после нас останутся наши дети и внуки, соблюдающие еврейские заповеди.Круг общения у нас невелик, есть земляки, к примеру, один товарищ работал на атомной станции в Чернобыле. Наверное, в Киеве друзей-знакомых было больше, но я не страдаю. Общаюсь по скайпу с товарищем, с которым заканчивал еще военное училище.Я своими мыслями больше на этом берегу океана. И политика меня здешняя больше занимает, чем украинская или российская. Правда, американское телевидение мне не слишком доступно, черпаю информацию все больше из Дэвидзон-радио и русскоязычных телеканалов. Политинформации нам устраивают и в так называемом «садике», который мы с женой посещаем несколько раз в неделю. Там есть разные программы – учебные, просветительские. Жена рисует, я играю в шахматы, на бильярде.


Сами бы мы никогда не уехали, мыслей таких не допускали. Но когда уехали наши дети – мы без колебаний отправились за ними...


0 Comments