Back to Written Stories

image of author

Rachmil and Bella

Rachmil Mankita's story posted by Daniel Koch on October 08, 2012 at 7:28 pm. Rachmil emigrated from Vilnius, Lithuania to , United States in 1962

Рахмиль Манкита родился 10 июня 1920 года в семье Йоселя Манкита  и Леи Пимптовой в маленьком городке Глубокое, который в то время был частью Польши. Белла Белицкая родилась в Одессе, на Украине, 2 августа 1920 года в семье Бенджамина Белицкого и Рахили (девичья фамилия неизвестна). По воле случая они встретились в 1938 во время нацисткого наступления. Поняв, что времени было мало, отец Рахмиля дал ему велосипед и сказал, чтобы сын ехал в Россию, как можно дальше от Польши. Сын и поехал и ехал до тех пор, пока велосипед не сломался, а потом на попутных машинах и поездах добрался до Омска в Сибири. Никогда больше ничего он не слышал о своей семье и сестре. После своей иммиграции в Америку он узнал, что вся семья с сестрой (имя неизвестно) погибли в концентрационном лагере, так и не узнав, в каком именно. Злоба теплилась в Рахмиле на протяжении всей его жизни, он никогда не говорил о своей семье. Родители Беллы едва сводили концы с концами, поэтому решили переехать из Одессы в Днепропетровск. Они попытались найти там работу, но безуспешно. Потом опять был переезд, но уже в сибирский Омск, так как это было одно из немногих мест, где можно было найти работу в те дни. Основное трудоустройство было на производстве резины. Жизнь была тяжелой, о семье и предках особо не говорили. А когда Лиза стала интересоваться, то Белла уже многого не могла вспомнить.В Омске Рахмиль встретил Беллу, которая к тому времени уже прожила там несколько лет с родителями и двумя сестрами, Евой и Етей, и братом Борисом. В 1942 году Рахмиль и Белла познакомились, а спустя 2 недели – поженились. Они стали жить в маленьком бревенчатом  бараке продуваемом сквозняками, там не было ни водопровода ни канализации. Люди пользовались туалетом на улице, а вечером и ночью – ведрами. Обогрев жилья был заботой номер один в домах, даже для тех, у кого были деньги, чтобы купить уголь или дрова.  Все страдали от нехватки топливных материалов. Зимой люди в буквальном смысле шли к соседям и воровали деревяшки, отламывая их от домов, чтобы хоть чем-то обогреться. Белла рисковала жизнью, роясь в мусоре в поисках угля и дров для топки  барака. Тяжко было ежедневно добывать и носить уголь и таскать воду. В результате у Беллы развился тяжелейший синдром канала запястья, ее мучали боли в плечах.Рахмиль трудился на одной из фабрик по производству резины в Омске. Там не существовало никаких правил безопасности, поэтому ему приходилось ежедневно вдыхать частички резиновой пыли и другие вредные испарения.  По ночам он тайно занимался изготовлением кожи для “верха” обуви. Это было опасно и каралось тюрьмой. Не было доверия между людьми в тем времена, даже между мужем и женой. Страх, что при разводе один из супругов выдаст всю подноготную, был нормой жизни тех лет. В такой атмосфере родился Борис, брат Лизы, в 1944, а в 1948 сама Лиза.В 1950 году самые страшные опасения Рахмиля материализовались, его арестовали за организацию частного предприятия. С тех пор при стуке в дверь вся семья начинала паниковать. Они продали абсолютно все, чтобы набрать нужную сумму на взятку, чтобы Рахмиля отпустили. Затем опять переезд обратно в Днепропетровск к семье Беллы; у них не было ничего кроме одежды, надетой на них самих.В Днепропетровске жили в маленькой квартирке, две комнаты занимали 7 взрослых и 3 детей. Как можно догадаться, доверие стало главным вопросом, все боялись доносов от соседей, друзей, семьи, даже от детей. Люди не верили друг другу, озлоблялись, жили отчужденной жизнью полной ненависти.К тому времени все сестры Лизы вышли замуж. Одна из сестр и Борис все еще жили вместе с родителями. Было так мало места, что брат Лизы спал на неотапливаемой кухне. Угля едва хватало, чтобы обогреть две другие комнаты по ночам. Борис рос, постоянно мучаясь от холода. Потом он решил пойти в армию; он погиб практически в первые дни его службы. Белла никогда так и не оправилась от этой потери и переживала, находясь в состоянии подавленности, до конца жизни. Вскоре Рахмиль услышал толки, что в Вильнюсе, в Литве, появилась работа для сапожников. Прожив  в Днепропетровске один год, семья переехала в Вильнюс. Там у них была своя квартира, хотя и не было водопровода. Каждую неделю Белла кипятила одежду в корыте на плите, а потом стирала ее в металлическом тазу. Постирав, горячую воду из корыта использовали для мытья, наполняя ей таз. Лиза обычно мылась последняя, так как была самой младшей. Из-за нехватки воды соблюдать гигиену было сложно. Однако когда семья перехала в город Вроцлав (по-немецки Бреслау) в Польше, у них появилась квартира с собственной ванной и водопроводом. До того, как они переехали, в семье пользовались зубным порошком и грубым хозяйственным мылом для мытья. Ежедневно нужно было набирать ведро воды из колонки рядом с домом для готовки, мытья посуды и для мытья рук.В Вильнюсе никто никогда не знал, что можно будет купить на базаре, поэтому питаться было трудно. В независимости от времени года и погоды, они никогда не знали, что можно, а что нельзя было найти из продуктов. Было обычным делом, что курица или индейка бегала по квартире, пока ее не решали приготовить. До этого нужно было ее зарубить, ощипать и очистить. Тоже было и с рыбой. Сначала она плавала в ванной в воде, пока ее также не решали приготовить.В целом продуктов не хватало, в подмогу им был маленький садик, где росла кукуруза и картошка. К сожалению, Белле не нравилось готовить, и Рахмиль по этому поводу шутил: “Сегодня Белла помыла полы – у нас будет суп на обед”. А Белла отвечала: “Я не обязана любить готовить, только потому что я женщина”. Они практически никогда не ели фруктов. Впервые увидев коричневые банана, Лиза думала, что это их нормальный цвет. Ни в  Сибири, ни в Днепропетровске, ни в Вильнюсе и Вроцлаве не было холодильников: они готовили еду и ели ее несколько дней, в результате они приехали в Штаты с серьезными бактериальными инфекциями в желудке. Врачи стали лечить язву в течение многих лет, а потом выяснилось, что у значительного числа евреев из Восточной Европы были такие инфекции, и семье назначили правильное лечение. В 1953 году Рахмиль нашел своего американского двоюродного брата, Чайку Скольника, через еврейское агентство под названием Общество помощи еврейским иммигрантам. Чайка подписал документ, который подтверждал, что если семья приедет в США, у них будет место проживания. Так в семье Манкита стали готовиться к иммиграции. Лиза и ее семья прожили в Литве 5 лет перед тем, как получить свободу.В 1957 году Рахмилю разрешили приехать в США, но нужно было ехать через Польшу или Израиль. Он слышал, что найти работу в Израиле было трудней, чем в Польше, поэтому переехали в Вроцлав. Очередь на разрешение на иммиграцию была длинной, в этом винили правительство США, которое в свою очередь хотело убедиться, что иммигранты были здоровы и не были коммунистами. В Польше они задержались еще на 5 долгих лет перед тем, как окончательно уехать в США в 1962 году.В это время жизнь стала легче. У них был водопровод и плиты в комнатах, где они спали. В предыдущих квартирах  была только одна плита на кухне. Однако для их топки нужно было спускаться на 4 этажа вниз в подвал, полный крыс, чтоб принести уголь. Семья Лизы жила в двухкомнатной квартире, но в коммунистической части Польши, не разрешалось иметь две комнаты на одну семью, поэтому вся семья размещалась в одной комнатушке. Какое же неизведанное счастье испытала Лиза, когда у нее появилась своя комната после переезда в Бостон.В понедельник 15 января 1962 года они приехали в порт Нью-Йорка, их приветствовал представитель Общества помощи еврейским иммигрантам. Самая ценная фотография для Лиза была сделана, когда семья ступила на пирс. Их сразу же перевезли в Бостон. В те времени Бостон считался столицей сапожного дела, и Рахмиль надеялся быстро найти там работу. Общество помощи еврейским иммигрантам не только оплатило все затраты на переезд, но и оказало финансовую поддержку, пока семья вставала на ноги. Организация нашла и оплатила квартиру, которую обставили и снабдили всем необходимым вплоть до постельного белья.Одно из самых ярких впечатлений Лизы была первая ночь в Бостоне. Лиза и ее брат в первый раз в своей жизни пошли в маленький  продуктовый магазин. Для них он показался огромным в сравнении с базарами Польши и СССР. Там они обнаружили в продаже порезанный черный хлеб “Казанова” и соленый маргарин, это были продукты, которые они видать не видывали раньше. Они тут же купили и хлеб и маргарин и отправились домой, где все разом съели. Как говорит сама Лиза: “Это был самый вкусный обед в ее жизни”. В начале семья Лизы обустроилась в квартире в Маттапан, в пригороде Бостона. Рахмиль нашел работу на заводе по производству детской обуви. Он работал в другом пригороде Бостона, Роксбэри, делал обувь под маркой СтрайдРайт. Условия работы были ужасными. К тому же его здоровье значительно ослабло. Он страдал от сердечной болезни, также у него были трудности с легкими. В те времена платили за количество сделанных пар обуви, поэтому Рахмиль работал по десять часов в день, изготавливая как можно большее количество обуви. Уровень соревновательности был небывалым, люди были злобливыми. Через год после приезда Белла тоже пошла работать. Она сворачивала и укладывала одежду в магазине “Филенз” в течение 10 лет. Ей было тяжело работать из-за синдрома канал запястья.Лиза говорит, что ее отец был очень умным человеком, в очередной раз он это доказал, получив возможность бесплатно обучаться сапожному делу в Дорчестере (также пригород Бостона). Более двух лет после дневной смены на заводе Рахмиль учился ремонтировать обувь по ночам. Он хотел открыть свою собственную мастерскую по ремонту обуви. Через 10 лет он все-таки добился своей цели и стал владельцем небольшого дела, открыв сапожную мастерскую в Нидхэме, назвав ее “Обувная больница Ральфа”. Белла работала в мастерской вместе с ним. Они продали дело после сердечного приступа у Рахмиля, потому что он больше не мог работать.Вскоре после того, как Рахмиль купил свою сапожную мастерскую, он смог приобрести свой первый Линкольн, марки Меркурий. Для человека, который прожил всю жизнь (к тому моменту ему было за 40), не имея никаких излишеств, собственная машина стала предметом гордости и радости. Когда Лиза научилась водить машину, ей все равно не разрешали водить отцовский Линкольн. Только Рахмиль садился за руль собственной машины. Когда ей было уже более 10 лет, он обменял ее на другую новую машину темно-бордового цвета. Рахмиль скончался 5 декабря 1992 года. Смерть его застигла в машине: сев за руль и надев кепку, Рахмиль Манкита мирно скончался.Белла прожила еще 10 лет, умерев 10 января 2002 года, в своем собственном доме, рядом с ней были ее любимые собачки Чихуахуа. Десятью годами ранее у нее случились два сердечных приступа, что в конечном итоге привело к тому что она не могла передвигаться и есть без помощи. Она скончалась  в своей кровати. Рядом была дочь Лиза, ее муж Стив и нянечка Зоя Нестерова. Зоя приехала из Запорожья на Украине, и любила Беллу как свою собственную мать, помогая Лизе ухаживать за ней в течение 3 лет.И по сей день Лизу охватывает паника, если кто-то стучится в дом, а Лиза никого не ждет. Проходит несколько секунд пока она осознает, что волноваться нет причин. Лиза считает себя счастливым человеком, который обязан своим родителям, что у тех хватило смелости и решительности уехать в США. Она благодарна им за то, что они позаботились о лучшей жизни для нее, о свободе выбора религии. Она не испытывает бич антисемитизма на себе, она не знает, что такое быть второсортным, то есть все то, через что они прошли в Советском Союзе.Оглядываясь назад Лиза вспоминает, что Рахмиль никогда не говорил о том, что он еврей и что значит для него быть таковым. Лишь одну фразу она помнит, ей было 12 лет, семья жила в Вроцлаве, и тогда она испытала на себе одно из многих проявлений антисемитизма, так вот он сказал одну единственную фразу: “ В Америке евреям живется спокойно”.


 The story was written by Dabiel Koch, BGI student, 2012.


0 Comments