Back to Written Stories

image of author

Из Воспоминаний

Vera Verba's story posted on October 12, 2012 at 12:04 pm. Vera emigrated from Moscow, Russia to New York, United States in 2000

Вчера я была на домашней вечеринке, которую устраивал партнер моей бывшей фирмы. Я уволилась прошлым летом, поэтому 11 сентября не вышла, как обычно, из здания WTC, чтобы только перейти дорогу и оказаться на работе. Вместо этого я ехала на машине в университет и слушала NPR. Когда NPR почему-то заглохло, переключилась на музыкальную муру. Музыка впрочем тоже быстро кончилась, и вместо этого ведущий сказал вполне человеческим голосом, без обычного подвывания на ударных, что в городе что-то стряслось и поэтому они включают TV и будут нам докладывать о происходящем. К моменту, когда я запарковала машину, стало понятно, что это не несчастный случай, а что-то во много раз хуже.


Любопытно, как работает механизм denial. Я вошла в кабинет, разложила книжки и принялась готовиться к уроку. Несколько раз заходили мои новые коллеги сказать, что уроки отменяются, что в 11 часов общее собрание, что в faculty lounge установлен телевизор, а из окон клиники видно, как горит WTC. Ну да, я, конечно, дозвонилась в детские школы и узнала, что детей отправили по домам. Я дозвонилась детям и велела никуда не выходить. И продолжала готовиться к уроку, которого не будет. Я позвонила родителям в Москву и поговорила по телефону с несколькими близкими людьми, выразив уверенность, что все будет хорошо. Я не пошла смотреть из окна клиники, как горит WTC. На общем собрании я, как все, подписалась разместить у себя студентов, которые не могут добраться домой, потому что город закрыт, а после собрания развезла по домам пару студентов, с которыми мне было по дороге. В бывшую фирму дозвониться не удалось, их всех, понятно дело, эвакуировали.


К вечеру сказали, что здание, где я проработала 6 лет, неминуемо обрушитися. А на другой день -- что на первом этаже здания, в магазине, где мы все покупали новогодние подарки, размещен временный морг для разрозненных частей тела.


Я часто бываю в городе, но только две недели назад смогла заставить себя поехать в те края. В любимый магазин. Нет, я ни капельки не волновалась, только всю ночь почему-то снились кошмары. Как обычно, военные. Много детских туфелек на тротуаре. Наследие польского филоложества.


Я совсем не умею ориентироваться, топокретинизм, как говорит мой папа. А тут еще знакомые выходы из метро закрыты. Я вышла на улицу и посмотрела наверх. В ожидании привычных ориентиров. Но их не было, и тут меня, кажется, прошибло. Я шла по улице покупать летние шмотки и размазывала по щекам слезы. Полицейский был ужасно добрый и понял больше, чем я все эти месяцы понимала. Он просто отвел меня к магазину, говоря о хорошей погоде и еще о какой-то херне.


А вчера я провела пол-вечера, разговаривая с секретаршей моего бывшего босса, изумительной черной бабой лет 50. Нет, со всеми остальными я тоже разговаривала и травила преподавательские байки. Но у нее я спросила, как все это было и как она после этого. Фирме невероятно повезло – ни одного погибшего. Только воспоминание об обуви на асфальте и бег-бег-бег куда-то.


 И бессонница уже несколько месяцев. – Я думала о тебе, - сказала она, - ты же всегда приходила рано. – Я почему-то об этом забыла, просто дети и расписание утренних электричек.


Здание не развалилось, все вернулись на свои места. Больше всего я рада за моего соседа, у него в кабинете всегда был образцовый порядок, и документы не валялись на полу, как у меня, он аккуратно хранил подшитые дела 10-летней давности. Он ужасный зануда, классический еврейский зануда в вязанной жилетке. У него еще две такие же жилетки висели на вешалках. Я так рада, что все его подшитые бумаги не погибли.


0 Comments