Back to Written Stories

image of author

Где и как я встретил 22-е июня 1941-го

Iosif Serebrennikov's story posted on April 01, 2013 at 4:46 pm. Iosif emigrated from Los Angeles, United States to Moscow, Russia in 1995

Яркое солнечное утро макушки лета 22 июня 1941-го года я встретил на службе рядовым бойцом доблестной и непобедимой рабоче-крестьянской Красной армии  (РККА). В этот день у нас был выходным, подъём был не в 5 часов утра, а на  час позже и завтрак не на трассе, а в подразделении, т.е в палаточном городке на окраине посёлка Вапнярка (ныне посёлок городского типа Винницкой обл Украины), в окрестностях которого мы были заняты на  возведение стратегической железной дороги Вапнярка-Ямполь-Черновицы.


Правда, в то время существовала узкококолейная дорога того же направления, естественно, для указанных целей непргодная. Стройка была сверхсрочная и потому на её строительство были брошены железнодорожные войска, практчески на каждом киллометре стройки трудился полк и нам на помощь из Дальнего  Востока на стройку была переброшена 13-ая железнодорожная бригада. Работали мы на трассе по 12-14 часов в сутки шесть дней в неделю. Завтрак, обед и ужин нам доставляли на трассу, 15 минут на приём пищи и за работу. Каждому бойцу отмерялась обязательная дневная норма выработки, от 10 до 12 кубомеров грунта вынуть из резерва и на тачке поднять и сбросить в землянное полотно возводимой насыпи.


  При такой интенсивной физической нагрузке требовалось усиленное питание. Однако с мая месяца указанного года нам урезали норму выдачи хлеба на треть. Каждые 10 дней был нам готовили пищу из концентратов.  


   По воскресениям нам был положен выходной день, но по особому для него распорядку дня: после завтрака до 12-ти часов дня мы должны были отработать на трассе. По возвращению в подразделение у нас были двухчасовые политзанятия. Остаток дня нам представлялся в наше распоряжение, но в пределах расположения.


   В то памятное воскресение 22-го июня ничем не отличалось от обычных выходных. Возвратившись с трассы мы расположились на лужайке около нашей рощи на политзанятия. Лектор нудным наводящим на сон тоном рассказывал нам о государственном устройстве, политике, экономике сопредельного с нашим Особым Киевским военым округом, нашим в то время партнёром фашисткой Германии. После перекура мы собрались на второй час занятий. Примерно в середине этого часа до нас донеслась зычная команда нашего капитана «Дежурный, объявить тревогу!» Мы вскочили со своих мест, кто спал проснулся и бросились к палаткам и схватили свои давно нечищенные винтовки и стали в строй. Нам было приказано немедленно свернуть палатки и погрузить их на закреплённую за нами конную повозку, на которой нам ежедневно доставляли на трассу питание. Мы решили, что всё это связано с нашем перебазированием на другой участок работ, но когда на вопрос брать или нам колышки, которыми палатки крепились к грунту, последовал ответ: «Нет», нас это привело в недоумение. Обычно при передислокации мы не только колышки, но и территорию чуть ли не языками вылизывали, не оставляя за собой никаких следов нашего пребывания, а на тот раз...??   Мы вольным  строем последовали за повозкой с нашим имуществом и прибыли на станцию Вапнярка, где нас встретила празднично разнаряженная толпа, состоявшая преимущественно из женщин, играла гармошка, некоторые из собравшихся танцевали. Из толпы нам сообщили, что началась война о чём в 12 часов того же дня выступил по центальному радио Молотов. Мы даже закричали УРА , но не отнюдь от этого сообщения, а от того что освободимся от этого каторжного труда.


  Вскоре подкатил состав из игрушечных узколинейных вагнов, который доставил нас в Жмеринку, в рассположение полка. Нас встретили пустые казармы.


  Вскоре я и два моих сослуживца получили назначение в г.Станислав (ныне Ивано-Франковск) откуда наступил мой отсчёт по трудным дорогам Великой Отечественной войны.


                  Иосиф Серебренников


                         Лос-Анджелес


0 Comments