Back to Written Stories

image of author

Пуля из маузера комиссара

Iosif Serebrennikov's story posted on November 23, 2013 at 11:10 pm. Iosif emigrated from Moscow, Russia to Los Angeles, United States in 1995

 


 


           Пуля из маузера комиссара.


   Моя военная автобиография включает полтора года партизанщины, а именно в Соединении партизанских отрядов Черниговской области под командованием Дважды Героя Советского Союза А.Ф. Фёдорова.


   За этот немалый срок мне особенно памятны весна и лето 1942-го года. Покинув своё месторасположение в Злынковских лесах Брянской области мы соединением отправились в рейд по оккупированным в то время Брянской и Орловской областям, по пути громя гарнизоны оккупантов, полицейские посты, администрации из пособников оккупантов, совершая вылазки на железные и шоссейные дороги.


   Практически одновременно с выходом в рейд нам на «хвост» сели немецкие войска и сменяющие друг друга из их сателлитов (румын, мадьяр,итальянцев и даже власовцев). С утра они нам навязывали бой на весь день. Ближе к ночи мы от них отрывались и топкими болотами, труднопроходимимы лесными чащами выходили на новое расположение. Однако они нас на нём находили и вступали с нами в бой снова на весь день. Лишённые баз снабжения мы испытывали недостаток в боеприпасах и в продовольствии и вынуждены были, кроме экономии боеприпасов, голодать. Так продолжалось практически всё время нашего рейда пока мы не достигли Брянских лесов, куда они за нами не решились последовать.


    Однажды, во время этого рейда, мы, после дневного боя, расположились в небольшом лесном массиве приготовившись к бою на весь предстоящий день. Однако противник то ли не нашёл нас или по другой причине не навязал нам боя.Так как наше расположение давало противнику возможность запереть нас в этом небольшом лесу, был издан приказ под страхом расстрела запрещающий посещение близлежащих к нашему расположению населённых пунктов, чем мы были лишены возможности обращаться к населению за продовольствием. Вокруг нашего расположения были выставлены усиленные посты, призванные заблаговременно предупредить нас о предпринятых противником  враждебных акций.    Я был вооружён ручным пулемётом РПД-47, а деревенский паренёк Мишка Придня нёс к нему металлический ящик с тремя запасными дисками. Нам выделили стратегически важный пост напротив небольшого хутора откуда предполагалось появление противника. Обустроившись на посту Мишка заявил, что он намерен сбегать в хутор за съестным. Я ему напомнил о зачитанном накануне приказе, но он махнул рукой и был таков.В случае нападения на пост мне одному с одним диском в 47 патронов было тяжко. Ящик с тремя запасными дисками он мне не оставил. К счастью всё обошлось.Противник нас в тот день оставил в покое. Примерно через полчаса Мишка вернулся лицо его светилось удовлетворением от полноты желудка. Он и обо мне позаботился, принёс краюху ржанного хлеба, несколько отварных куринных яиц и крупную луковицу.Я немедленно стал с жадностью поглощать эти припасы так как был очень голоден. Не успев закончить трапезу как к нам на пост явился наш отделённый Павел Спицын, неприятная личность, подхалим и стукач, которого в отделении не любили и боялись.  Кстати, мы с ним и ещё Сашей Липиным попали в отряд после трагического инцидента связанного с гибелью по вине последнего связного отряда, с которым я был в дружественных отношениях. Естественно я, проклиная в душе его появление, не смог с не поделиться скудным припасом, которого и мне было, как говориться, на один зуб. Поев и сославшись на перегрузку служебными обязонностями он удалился. Однако не успела ещё трава выпрямиться из-под его шагов где-то издалека за лесом прозвучало несколько аптиллерийских залпа. Настроенный на ожидание противника они зловещим эхом отозвались в моих ушах, предвещая для меня неприятность, в чём я не ошибся. Немедлено в сопровождении Павла на пост явились комиссар отряда Лосьбин с командиром роты Халиулином. У меня с последним был конфликт и он обещал мне за него отомстить. Зная его злобный характер и как зоологического антисемита мне это грозило большими неприятностями. Эта угроза меня постоянно преследовала, и увидев его я почуствовал недоброе. Комиссар глядя мне глаза спросил кто ходил в хутор. Я не хотел чтобы это было расценено как предательство указать на Мишку и чтобы он сам в этом признался. Однако Мишка затаился и молчал. Тогда комиссар высказался за него в том смысле, что я пацана спровоцировал на нарушение приказа и обратившись ко мне с ехидным вопросом, знаю ли я какого наказания заслуживает провокатор? Я молчал, тогда он обратился к Халиулину дать мне характеристику. Я увидел как злорадно сверкнули его глаза представившейся ему возможностью мне отомстить. Естественно я был представлен как самый недисциплинпрованный боец в роте. Но комиссар этим не удовлетворился и потребовал чтобы мой непосредственный командир отделения  тоже дал мне харакеристику. Но что можно было ждать от этого подхалима кроме безоговорочного присоединения к тому, что сказал Халиулин! Таким образом моя судьба была решена: три голоса не в мою пользу. Формальност сталинских троек была соблюдена. Осталось только приведение приговора в исполнение. Исполение приговора взял на себя сам комиссар. Он вытащил из деревянной кобуры свой маузер, с которым он никогда не расстовался. Усевшись на пеньке он стал его приводить в боевое положение. Он, видимо, никогда им не пользовался, поэтому у него не получалось и во время этой возни он обратился к пришедшему в себя Мишке:  


    -  Мишка, ты какого года?           


    - 23-го последовал ответ.


С таким же вопросом он обратился ко мне.


Последоал мой ответ:


   - 22-го.


  Мой ответ для комиссара был неожиданным и он всердцах промолвил: по молодости прощаю. Впопыхах он запихнул маузер в кобуру, встал с пня и указал попутчикам на дорогу и они покинули место поста, которое для меня могло бы оказаться последним.


 


       Иосиф Серебренников     19. 11. 2013              


    


0 Comments